Эмми терпеть не могла мечтать. И эта ее нелюбовь объяснялась ну уж очень просто: во-первых, ты кучу времени и сил, а еще, порой и нервов, тратишь на эти мечты. Во-вторых, когда им однозначно суждено перейти в разряд «неосуществимых», становится так паршиво, что хоть в петлю лезь.
Впрочем, если мечта сбывается, становится не лучше – приходится тратить драгоценное время, дабы обзавестись новой.
Наверное именно поэтому Эмилия Исудзу, от медно-рыжей макушки до неровно остриженных ногтях на ногах  не переносила слова «мечта», «цель», «стремление». И жила она вот так: ради следующего дня. Просто так, даром, не ожидая и не надеясь.
Но, конечно, была и пара исключений. Например, то, что вот-вот должно было осуществиться.
Крисс, вредный балбес, наотрез отказывался позволять, а уж тем более лично делать Эмми тату. Вообще. Любую, где угодно, с какой бы то ни было целью. Он, будучи сам едва ли не разукрашенным от и до, не переносил даже разговоров сестры о цветных картинках на худощавом бледном теле.
На руках – нельзя, там же веснушки. Вредно. На ногах – слишком тонкая кожа. На спине – «как у дешевой проститутки». Путем длительных уговоров, позорного скулежа, и даже исполнением трех желаний (вполне очевидных, кстати), девушке все же удалось уломать братца сделать ей рисунок на животе.
Вернее, она думала, что на животе.
Устроившись в кресле поудобнее, безмятежно болтая ногами и рассеянно кивая на предлагаемые Криссом цвета, Эмми ликовала. Жалко, правда было мечту, но это не беда.
- Эмилия, прекрати, - резко одернул ее брат, положи руку на коленку, тем самым заставляя девушку перестать дрыгать ногами. – Это очень серьезно, поэтому будь добра все же внимательно отнестись к выбору цвета.
- Да согласна я на лиловый, - моментально скуксилась рыжая, сложив руки на груди и надувая губы, словно капризный ребенок. Но тут же перестала строить из себя обиженную и оскорбленную, вытягивая шею, пытаясь разглядеть, что же там выдумывает брат.
Крисс выбирал место. Ехидно усмехнувшись, он задрал вверх майку девушки и скептически осматривал ее живот. Что-то ему явно не нравилось.
Затем он расстегнул молнию на юбке и спустил ее едва ли не до колен. Эмми протестующее шлепнула брата по руке, но тот неумолимо уже проводил ледяным пальцем полоску поперек паха девушки.
- Будет вот здесь. Я так хочу, - безапелляционно проговорил старший.
Эмми съежилась и притихла.